Смерть и богатство в одном флаконе. Иронический детектив - Елена Листопадова

Что взять с собой в дорогу? В принципе, можно ничего не брать. Тапочки в поезд, кое-что из одежды. Завтра в школе первый день каникул, но, неизвестно, вдруг вернусь в Москву, и с поезда, не заходя домой, придется идти на работу? На каникулах школьники отдыхают, а мы, учителя, работаем. Педсоветы, совещания, отчеты… В этом году школе предстоит пройти аттестацию, необходимо будет предъявить поурочные планы за три года. На каникулах мне надо написать эти планы на следующую четверть, а заодно за свою коллегу, которая, отработав второе полугодие прошлого учебного года и одну четверть нового учебного года, уволилась, не сдав их. Директор меня отпустила ухаживать за бабушкой, но с условием— я должна восстановить поурочные планы за уволившуюся коллегу.

Кто-то позвонил в дверь. На пороге стояла Инна с двумя увесистыми баулами.

– Привет, Инна, ты ко мне на две недели приехала или на два года, вещей-то! – удивилась я.

– Привет. Я с собой взяла только самые необходимые вещи, – расплылась в улыбке подруга.

– Свои вещи можешь разложить в том шкафу, – предложила я, махнув рукой в сторону недавно купленного шкафа.

Инна раскрыла сумку и стала раскладывать вещи. Сначала из сумки был извлечен утюг. Поймав мой удивленный взгляд, Инна оправдывающимся голосом произнесла:

– Я его взяла на всякий случай, вдруг у тебя нет утюга.

Я знаю, что я далеко не идеальная хозяйка, но от слов Инны пришла в растерянность. Неужели в глазах подруги я настолько плохая хозяйка, что у меня дома может не оказаться утюга?

– Утюг у меня есть, и стиральная машина тоже, – заверила я Инну.

– У тебя старый утюг, а я купила хороший, импортный. С антипригарным покрытием, – похвасталась подруга.

Произнося эти слова, Инна элегантным жестом продемонстрировала мне слегка подгоревшую подошву утюга. Наверное, у него антипригарное покрытие, как у сковородок – после того, как пригорит, легко отчищается от остатков одежды.

– Впечатляет, —ответила я. А что еще оставалось делать?

Инна гордо поставила утюг на полку в шкаф.

– Чего в темноте сидим? – произнесла Инна и потянулась к выключателю.

Раздался треск, вспышка. Колба лампы, подобно комете, оторвалась от металлического цоколя и разбилась об пол.

– Ничего, я потом поменяю лампу, – успокоила Инна, – без мужика живу уже год, многое научилась делать по дому сама, даже перфоратор освоила.

– Пойдем есть, – предложила я, мысленно радуясь, что у меня нет перфоратора.

– Пойдем, – радостно согласилась Инна, – я очень люблю пельмени. У тебя есть сметана?

– В холодильнике, – ответила я, собирая веником осколки лампы.

Подметая, я услышала сильный грохот на кухне. Войдя на кухню, я увидела Инну, стоявшую у холодильника, с оторванной дверцей в руках.

– Ты такая голодная? – растерянно произнесла я.

– Не волнуйся, я починю холодильник, – ответила Инна, – это легко.

Аппетит у меня пропал, я оставляю квартиру с котенком подруге, у которой к антипригарному утюгу пригорает одежда, при включении света взрываются лампочки, при открытии холодильника отваливается дверца. Счастье, что у меня не оказалось перфоратора.

Я принесла из комнаты котенка.

– Знакомься, Инна, это Мурка, она составит тебе компанию.

– Ой, какая она милая, стала восхищаться Инна, – я обожаю котят. Какая кошечка, я за ней присмотрю, не беспокойся.

Интересно, кто больше нуждается в присмотре, промелькнуло у меня в голове.

– Только имя неудачно подобрано, – сказала Инна и поднесла мне котенка, – она у тебя кот!

– Ну, раз кот, то пусть будет Мурчик, – решила я.

Мурчик извернулся, выпрыгнул из рук подруги и медленно ретировался в комнату.

Я поставила кастрюлю с водой для пельменей на газовую плиту, опасаясь доверить эту операцию Инне.

– Ты собирайся, я сама сварю пельмени, – вмешалась подруга.

– Сама, так сама, – согласилась я и удалилась вслед за котенком. Думаю, Инна способна положить в кипящую воду пельмени, не сломав кастрюлю.

Пока Инна кашеварила, вернее пельменеварила, я немного решила поиграть со своим котенком. Пока котята маленькие, они милые, а потом, кому как повезет. У одних в доме вырастит ласковая кошечка, а у других – наглая рыжая морда.

Пусть котенок остается в Москве. Я успела к нему привязаться и расставаться с ним мне не хочется. В квартире ему комфортно, а я уезжаю ненадолго.

Через десять минут с кухни раздался возглас Инны:

– Кушать подано.

На кухне меня ждал нестандартный обед. По центру стола стояла кастрюля с дуршлагом, а в нем находились пельмени со сметаной.

– Что это? – искренне удивилась я.

– Пельмени по десантному, – выпалила Инна.

– Сама придумала??? – еще больше удивилась я.

– А ты как думаешь? – с хитринкой в голосе спросила подруга.

– Наверное, сама, – попыталась угадать я.

– Сама, сама, – начала хвались себя Инна, – понимаешь, во время боя пули и осколки попадают, куда попало, и после боя десантники наверняка варят пищу в дырявой посуде.

Я не стала спрашивать Инну, откуда после боя у десантников берутся кастрюли и замороженные пельмени.

– А-а-а-а, – дипломатично произнесла я, теперь понятно, – а я думала, что тесто пельменей у тебя ассоциируются с куполами парашютов.

– И это тоже, – торопливо произнесла подруга.

Мы сели за стол и, не говоря ни слова, начали есть. Не знаю, о чем думала Инна, наверное, о десантниках.

Только мы поели, раздался звонок в дверь. Открыв дверь, я увидела пожилого соседа с верхнего этажа.

– Здравствуйте, Гегам Ашотович, – поздоровалась я.

– Привет, Ирина, – ответил Гегам Ашотович.

– Ты сумку забыла у двери, да? – поинтересовался сосед.

– Инна, твоя сумка? – переадресовала я вопрос подруге.

– Ой, спасибо, совсем про нее забыла, у меня же в ней кошелек, – обрадовалась Инна.

Гегам Ашотович улыбнулся во весь рот, поднял сумку с пола и протянул ее Инне.

– А я думал, ты уезжать собираешься, уже сумку за порог вынесла, – произнес Гегам Ашотович.

– Да, я сегодня уезжаю в Санкт-Петербург, – ответила я.

– Я тэбя подвэзу, вчера права получил, – предложил горец.

Отказать горцу – значит обидеть горца.

– Спасибо, Гегам Ашотович, через тридцать минут я буду стоять у подъезда, а пока меня не будет, в квартире будет жить моя подруга Инна, – на всякий случай предупредила я соседа.

– Рад соседству, – снова улыбнулся Гегам.

Надеюсь, со временем, он не пожалеет об этих словах.

Внизу меня ждал Гегам Ашотович, сидя в старом горбатом «Запорожце» цвета спелого мандарина. Я считаю себя стройной, но в советский «Запорожец» поместилась с трудом.

– Вах, не машина, а ласточка, вмиг домчимся, – пообещал Гегам Ашотович и погладил руль.

– Гегам Ашотович, Вы давно купили машину? – поинтересовалась я.

– Вчера. Слюшай, такой интересный передач показывал телевизор. Люди покупают старые машины и делают их красивый, – гордо произнес сын гор.

– В смысле, делают красивыми? – переспросила я.

– Вот смотри, журнал купил, – произнес Гегам, протягивая мне журнал «Твой автомобиль»1.

С обложки на меня смотрели три горбатых «Запорожца», внешний вид которых в 1962 году вызвал бы сенсацию среди автомобильных конструкторов и автолюбителей. Ну чем не картина Васнецова «Три богатыря»? «Запорожец» слева был оснащен открывающимися вверх дверьми, его собрат справа был переделан в кабриолет со стильными зеркалами на капоте. Между ними стоял «горбатый» на больших колесах от трактора.

– Нравится, да? – поинтересовался Гегам Ашотович.

– Еще как! – обрадовала я соседа.

– Ну, поехали, – произнес Гегам, открывая свою дверь и отталкиваясь от асфальта ногой.

– Ф-р-р-р-р, – зарычала колесница из прошлого века.

Москву я знаю хорошо, поэтому путь, который выбрал Гегам Ашотович к Ленинградскому железнодорожному вокзалу, у меня вызвал недоумение. Во время поездки я пару раз пыталась подсказать маршрут, но Гегам Ашотович только сердился. И вот, наконец-то, показался вокзал, но, вместо того, чтобы подъехать на стоянку, Гегам Ашотович утопил педаль газа, вцепился руками в руль и с выпученными глазами промчался мимо вокзала.

– Сейчас, сейчас, не отвлекай, – произнес Гегам Ашотович и совершил еще две неудачные попытки подъехать к вокзалу.